– Потому что ты был лучше...

– Нет! Потому что я не ведал, кем я был, а он действовал, исходя из старых сведений, что я вообще ничего не знаю об этом чертовом деле. Он-то был убежден, что это был как раз я, а я не знал самого себя, поэтому и не мог действовать в соответствии с его сценарием... Он по-прежнему – самый лучший: это он спас нам обоим жизнь в Гонконге...

– Значит, ты со мной согласен: мы – в надежных руках.

– Что касается Алекса – да, а вот Мо – совсем другое. Этот прекрасный, но и несчастный человек – уже труп. Они схватят его, а потом выпотрошат!

– Он скорее сам отправится в могилу, чем расскажет о нас кому-то...

– У него не будет выбора. Они накачают его амиталом, после чего на магнитофонной пленке будет записана вся его жизнь. Потом они убьют его и явятся за мной... за всеми нами: потому-то ты с детьми и поедешь на юг – далеко на юг. К Карибскому морю.

– Я отправлю их, дорогой. Но сама не поеду.

– Прекрати! Мы ведь договорились, когда родился Джеми. Вот почему мы обосновались здесь и чуть ли не с потрохами купили твоего младшего брата, который теперь присматривает за нашими владениями... Он чертовски преуспел в этом. Теперь мы с тобой владеем половиной процветающей гостиницы на острове, о котором никто ничего не слышал до тех пор, пока этот канадский проныра не приводнился там на гидроплане.

– Джонни всегда был напористым парнем. Папа как-то сказал, что он способен больную телку продать как племенного бычка, и никто не станет смотреть, все ли у нее на месте.

– Самое главное, что он любит тебя... и детей. Я рассчитываю, что этот дикарь... Не обращай внимания, я доверяю твоему брату.

– Доверяй моему братцу, но следи за дорогой, ты проскочил поворот к бунгало.

– Вот черт! – вскрикнул Уэбб, тормозя и давая задний ход. – Завтра ты, Джеми и Эдисон вылетаете из аэропорта Логан. Прямиком на остров!